Роман Габриа: «Важно то, что ты выбираешь»
В Калининградском драмтеатре интересная премьера – спектакль «Любовник», основанный на киносценарии. Поставил его Роман Габриа, главный режиссер Санкт-Петербургского театра «Мастерская» и выпускник СПбГАТИ (с 2015 года – РГИСИ). После премьеры мы поговорили с нашим гостем в новом учебном корпусе.
Роман, почему именно «Любовник» и почему – в Калининграде?
Меня пригласил Александр Николаевич Федоренко (директор и худрук Калининградского драмтеатра. – Ред.), увидев несколько моих спектаклей. И я постарался предложить материал выношенный, который очень хочется поставить. Поскольку мы всегда ищем какой-то новый взгляд на сегодняшний театр, я предложил к постановке киносценарий, по которому Валерий Тодоровский снял фильм «Любовник». Фильм замечательный! Я его смотрел, когда он вышел на экраны, в начале нулевых, и он произвел на меня огромное впечатление. Я считаю, это одна из лучших киноработ Олега Ивановича Янковского, просто здорово он сыграл главного героя, Дмитрия Чарышева. И здесь есть некоторая уникальность: переформатирование киносценария, где изображение является основным художественным средством, в пьесу было очень интересной задачей.
В чем вообще состояла особенность работы над этим спектаклем?
Конечно, законы драматургии и пластики, потребовали отступить от киносценария. Нам потребовалось обратиться к первоисточнику, которым сценарий был вдохновлен. Это послевоенная повесть Сергея Крутилина «Косой дождь». Там уже больше объема для театра, я развил роли, чтобы линии у всех были с большими арками и чтобы артистам было интересно. Это первое. А второе, в связи с тем, что в театре превалирует единство места-действия, нам с художником-сценографом Анваром Гумаровым нужно было придумать уникальное сценическое решение. И мы решили, что в воображении главного героя трамвай врывается в пространство квартиры. Получилось два конфликтующих пространства: трамвай в масштабе один к одному и квартира, которая тоже не статична. Ее стены раздвигаются, у нас квартира – это живое существо.
Трамвай, конечно, самый яркий и будоражащий образ спектакля. В квартире он воспринимается инородным телом – как тревожное прошлое, которое вдруг въезжает в жизнь главного героя и заставляет его менять свои взгляды.
Этот трамвай привозит ответы на вопросы. Мы с Анваром определили, что это авария. Но авария не техническая, а метафизическая. То есть в тихий, уютный быт ворвалось, можно сказать, агрессивное чудовище – вот эта морда, горящие фары. У вас в городе трамвайная культура все-таки еще осталась, и вы можете себе представить едущий в полутьме и гудящий трамвай…
В этом сюжете между собой соперничают разные виды горя. Герой ревнует умершую супругу и к смерти, и к ее любовнику, как ревнует к нему и сына. Много всего намешано, и любопытно, что ваша история получилась немного другой. К чему вы хотели прийти, что хотели показать прежде всего?
Прежде всего я материализовал главную героиню, которой нет в фильме. Я обратился к православной традиции, в которой после смерти душа человека девять дней прощается с пространством, где находилась при жизни. Девять дней у нас визуально не структурированы, но для себя мы ведем отсчет, есть внутреннее деление действия спектакля на эти дни. Потому что в финале Чарышев разговаривает с душой супруги, а ее уже нет.
Он сам к ней в конце концов уходит.
Да. И поэтому лодка в финале становится таким мифологическим Хароном, перевозящим человека из мира живых в мир мертвых. Так что на сцене получились образы более метафоричными, чем в кино.
Безусловно, нельзя не отметить сценографию, но не менее интересна в этом спектакле работа звукорежиссера. Кто это и в чем была его сверхзадача?
Это Владислав Крылов, он около 30 спектаклей со мной выпустил, и мы с ним соавторы с 2012 года. Он разложил саунд-дизайн на несколько слоев. Один слой – это бытовой мир: звонки телефона, радио, телевизор. Источники звучания нашей жизни, которые мы иногда даже не замечаем, а они нам тоже о чем-то сообщают. Второй слой связан с тем, что герой помимо фотографий находит чемодан с пластинками. И мы договорились с Владиславом, что он включает не музыку, а воспоминания. То есть это не просто винил, а музыка, которая звучала 15 лет назад в этом доме, и теперь приводит в работу память. Влад вырезал вокал и с ним поработал, чтобы он звучал не чисто, а как воспоминание о прошлой жизни. Знаете, если я сейчас поставлю пластинки, которые я или мои родители слушали в середине 90-х, то моментально вспомню атмосферу домашних праздников. Это как дверь в мир воспоминаний. А третьим слоем стала его авторская музыка, которая звучит над другими слоями и отвечает за жизнь дома.
Хорошо, вернемся теперь в ваше прошлое, которое было связано с учебой в РГИСИ, тогда еще – академии театрального искусства.
Золотое время! Поступил я в 2000-м, выпустился в 2005-м. Получается, это было ровно 20 лет назад...
Поздравляю, Роман! Что там и тогда сформировало вас как режиссера?
Самое важное, наверное, при поступлении в наш институт – это найти своего мастера, не ошибиться с выбором. Тогда на режиссерской кафедре первый курс набирал Григорий Михайлович Козлов. Я на тот момент посмотрел несколько его спектаклей и случайно встретился с ним в метро. И уже понимал, что хочу учиться именно у этого педагога. Григорий Михайлович, ныне профессор нашего института, тогда, по-моему, был доцентом. Он был в том возрасте, в котором я сейчас. То есть я поступил к молодому «играющему тренеру», к режиссеру, который не только преподает, но сам ставит. Поэтому он практически владел всем инструментарием, которым должен владеть будущий режиссер. Плюс, к нашему набору он стал главным режиссером ТЮЗа имени Брянцева. И наши выпускные работы выпускались не только в учебном, но и в профессиональном театре. Мы видели, как он работает со световым и звуковым решением спектакля, с пошивочным и прочими цехами. Именно то, что я попал к такому мастеру, дало заряд профессионального энтузиазма, показало, как интересно работать в театре. Хорошо помню, когда строились, а затем убирались декорации, Григорий Михайлович говорил: «Мир построен… Мир разрушен». Действительно, на сцене мир создается буквально из ничего. Так же вот и мы теперь с Анваром сочиняем наш мир – думаем, где это будет, что за квартира, травма и трамвай, человек между сном и реальностью, его супруга между миром мертвых и миром живых... Пожалуй, так мыслить научил именно Григорий Михайлович.
На премьерном показе публика приняла «Любовника» с большим энтузиазмом. Зал аплодировал стоя, не отпуская и вас, и актеров, – очевидный успех. Поделитесь с нашими студентами секретом вашего успеха.
Не знаю секрет ли это, но скажу искренне то, что сам считаю. Это касается и художников, и артистов, и режиссеров, конечно. Важно то, что ты выбираешь. Этому нас тоже учили в театральной академии – что выбор материала для постановки должен касаться тебя лично, твоего сердца. И я оставил это неизменным на всю жизнь: не идти ни у кого на поводу. Вот, говорят, мол, теперь такое время, что надо комедию ставить. Я не против поставить комедию, но это должно мне хотеться сделать. Поэтому самое главное – выбирать от сердца. Сейчас в Петербурге мы выпустили «Превращение» Франца Кафки. Тоже были сомнения, что это тяжелый материал, но работали с огромным удовольствием, и в результате на спектакль не попасть, он аншлаговый. Не потому, что мы какие-то художественные секреты в него вложили, а просто потому, что делали от сердца. А в Театре Ленсовета поставили «Театральный роман» Булгакова. Потому что хотелось признаться в любви к театру, просто сказать, что без него невозможно жить. Ни один город мира невозможен без того, чтобы в нем не было театра. Любого – кукольного, детского, взрослого, оперного, музыкального. Если нет театра, то нет и города. Это градообразующее предприятие. Недавно мы были на гастролях в Петропавловске-Камчатский. Казалось бы, люди живут совершенно другой, оторванной от материка жизнью, но и там есть театр, которому 95 лет, и люди в него идут. Признаться, когда-то мне казалось, что театр никому не нужен. Ничего себе «не нужен» – посмотрите, как обустроен ваш новый корпус. Если государство готово обучать специалистов на таком уровне, то это просто великолепно! Значит, это безусловно необходимо.
