Кристина Матвиенко: «Научиться видеть явление искусства»

Сегодня наш интересный собеседник – мастер курса «Театроведение» Кристина Матвиенко: театровед, кандидат искусствоведения, куратор «Школы современного зрителя и слушателя» в Электротеатре Станиславский, а также руководитель магистратуры ГИТИСа «Социальный театр».


Абитуриенты приходят к нам с результатами двух ЕГЭ, причем один – обязательно по литературе, а затем проходят творческий конкурс. Что он собой представляет?

Письменное испытание – это своего рода блиц-рецензия. Им показывают фрагмент спектакля, и они должны описать свое зрение, по сути. Это наша петербургская формальная школа: как ты можешь описать вещи? Спектакль – не про то, что говорится, а про то, как расположены фигуры в пространстве, как картинка устроена. В этом его смысл. И описать в рецензии, как что выглядело, – это самое трудное, по себе знаю. Потом идет собеседование – не только про их письменную работу, но и про вообще интересы человека. И если он говорит, что любит дель арте, то мы моментально спрашиваем: а что вы про это знаете, что читали? Поэтому здесь лучше говорить о своих истинных интересах – о том, что ты действительно знаешь.

Много вы читаете со студентами?

 Да, мы читаем очень много. И не столько пьесы, хотя это тоже обязательно, сколько статьи теоретического плана. Потому что это приучает человека думать и, может быть, немного сдвигает его школьные представления о прекрасном. Они у нас шире и глубже, чем в школе. И читать нужно разное, чтобы понимать, как неожиданно люди могут видеть искусство. Если человек начинает интересоваться искусством, а искусство всё – про жизнь, то он читает не ради того, чтобы стать культурным, а потому, что у него есть такое желание. Это вообще не про «высокую культуру», а про то, что тебе дает рецепты для жизни.

А в чем самая суть обучения театроведа?

 Я думаю, во всем многообразии векторов есть один такой неочевидный: научить разбираться в искусстве – что есть плохо, что хорошо. Чтобы у тебя появился внутренний эксперт, который научает понимать, чего стоит вещь, в чем ее суть. Этому, конечно, мы не учим впрямую, потому что нельзя назначать свою оптику. Но как будто это может исподволь взраститься в человеке. По сути, я думаю, что нужно научиться видеть явление искусства, феномен в историческом контексте. Потому что так легче понять это явление, почему оно такое. И еще мне кажется важным умение теоретически думать, понимать фундаментальные свойства искусства и переносить их на актуальную повестку. Это теоретическое мышление – классная вещь, которой вполне можно научиться.

Приведите, пожалуйста, яркий пример современного театроведа?

 Я вспомнила моего друга и коллегу Дмитрия Ренанского, тоже выпускника нашей Моховой. Он большой специалист по опере и очень здорово пишет. Куратором он работает одновременно в ГЭС-2 и в Пермском театре оперы и балета. Находит кандидатуру постановщика будущего проекта, придумывает, как сделать спектакль и какими событиями его «обвязать», вплоть до буклета. В общем, это пример успешной карьеры очень умного и любящего искусство человека, у которого по отношению ко всему есть внутренний гамбургский счет.

Чем интересна, на ваш взгляд, калининградская театральная сцена?

Нужно быть однозначно благодарными за то, что у вас при отсутствии множества театров есть Драматический театр, который все время приглашает новых режиссеров. Плюс проводит фестивали весной и осенью, куда привозят спектакли из других городов. Стоит внимательно относиться к местному контенту, потому что он совсем не бедный. Есть еще Театр кукол, в котором я видела несколько очень хороших спектаклей. Были работы Наталии Степаненко по Шварцу и по «Медведю» Чехова. Меня просто поразило: это такой материал, который часто обрекает художника на прямолинейность и полудетский сад, а она сделала интересно! Хожу в театр «Акт.Опус», потому что люблю современную драматургию. Люблю, когда люди делают довольно свободно и без оглядки на форматы – то, что любят, и как хотят. Юлия Чурилова инициирует привозы разных небольших спектаклей. И мы можем пойти в квартиру к Ольге Дмитриевой и посмотреть спектакль про нее саму. Я это тоже смотрю, потому что, мне кажется, нужно очень внимательно «питаться», если ты живешь в месте, где нет миллиона театров. Просто нужно в это вглядываться. В общем, брать от жизни, что она дает, из любого ресурса брать весь ресурс.

Еще один такой ресурс – ридинги, которые вы затеяли с Оксаной Кушляевой. Почему возникла такая идея?

Потому что я хочу разделять с другими радость открытий. И я читаю книжки для того, чтобы понимать, как жить. И еще я очень падкая на такие вдохновенные вещи, о которых говорят современные и несовременные философы. Идея ридинга в том, чтобы вместе двигаться к общему пониманию. Оно не одинаковое у всех, но мы приучаемся осознавать, что сказано и почему. И ты узнаешь через это людей, их взгляды. Это очень важно: нам нужно прийти к какому-то базовому согласию, что, вот, все прочитали и все попытались понять. И мне очень нравится, что у людей есть свои любимые книжки. Если кто-то маниакально любит какого-то автора, я обязательно его прочитаю. И открою себе новую дверь.

Что вы сама сейчас читаете?

Я хожу на ридинг, который ведет девушка-искусствовед в Московской библиотеке иностранной литературы, и мы читаем книгу «Искусство с 1900 года» издательства «Ad Marginem», про художников. Это писали современные кураторы, знаменитости из больших музеев и институций. У них такой концептуальный взгляд, который искусство ставит в контекст времени и современности. И мне интересно понять эти оптики. То есть я читаю книжку и для дела, и для удовольствия. Это теперь для меня нераздельно, причем не только в чтении. Вчера смотрела «Весну священную», потому что мы со студентками про Стравинского и «Русские сезоны» разговариваем. Нашла старый балет Пины Бауш – смотрю и понимаю, что я это люблю. Вообще, вот самое главное: театроведение – это про то, что можно заниматься только тем, что ты любишь.