Григорий Козлов: «Жизнь человека в сложные времена»
Неделю назад в Калининградском драмтеатре прошёл фестиваль «Башня». Он завершился самым, пожалуй, громким аккордом – восьмичасовым спектаклем «Тихий Дон». Это эпическое полотно поставил Григорий Козлов – выпускник, а ныне профессор РГИСИ, режиссёр, художественный руководитель театра «Мастерская», заслуженный деятель искусств и лауреат Государственной премии России. Мы побеседовали с Григорием Михайловичем в коротком перерыве генерального прогона спектакля.
Григорий Михайлович, поговорим об истории – и начнём с 1983 года, когда вы поступили в тогда ещё ЛГИТМиК. Вспомните, пожалуйста, то время, себя и вуз.
О том времени можно говорить очень много… Я поступил уже достаточно взрослым человеком, в двадцать восемь лет, проработав три года после «Корабелки» (Ленинградский кораблестроительный институт. – Ред.). И конечно, попал в мир удивительно прекрасных людей, педагогов, всей институтской атмосферы. Театр был мне безумно интересен, до этого я в нём был как зритель и видел всё лучшее, что происходило, – от Товстоногова до Эфроса, от Ефремова до Любимова, от Додина до Васильева и так далее, и так далее. Имён замечательных очень много – легко можно кого-то забыть, прошу прощения. Но нет, я не забываю, все они в памяти. И педагоги были замечательные: по теории – Юрий Николаевич Чирва, Александра Александровна Пурцеладзе – русская литература (это фантастика!), зарубежный театр – Элла Александровна Коган, Лев Иосифович Гительман, теория драмы – Борис Осипович Костелянец, зарубежная литература – Агнесса Борисовна Дроздова, русский театр – Галина Владимировна Титова. Режиссуру в институте преподавали Кацман, Товстоногов, Музиль, Сулимов, актёрское мастерство – Кацман и Петров, сцендвижение – Чернозёмов, танец – Сулимов. Это всё – история! Я поступал с «кацманятами», и они стали первыми моими артистами, с которыми мы репетировали. В институте была особая среда, классная атмосфера – особенно для человека, который прошёл технический вуз. Там тоже было здорово, и самодеятельность, и стройотряды были хороши, но именно здесь я стал заниматься тем, чем и занимаюсь всю жизнь.
Перенесёмся в то время, когда вы сами стали преподавать в институте. В 2010 году образовался театр «Мастерская». О том, как этот было, пишут, что «театральная общественность приложила усилия, чтобы сберечь выпуск из театральной академии Григория Михайловича Козлова». Как, что и почему нужно было сохранять таким образом?
Не знаю, как, но нам очень повезло. Это был мой третий курс, с которым мы выпустили очень много спектаклей: «Идиот» и другие, большой репертуар. Я ушёл тогда из всех театров, занимался только этим, и хотелось сохранить то, что нами было сделано в вузе. И помимо того, что собралась хорошая группа и были хорошие спектакли, удачно сложилось с помещением. Без этого, наверное, ничего бы не сохранилось. Это вообще большая редкость, когда театры рождаются изнутри учебного процесса.
Поговорим о спектакле и начнём с романа. Ваш интерес к нему – это, как я понимаю, долгая история. Что вам особенно интересно в «Тихом Доне», насколько он до сих пор сохраняет свою актуальность и в чём именно?
Здесь истоки всех нас – людей, прошедших большие перемены, прошедших гражданскую, братоубийственную войну. И до сих пор важно то, к чему приходит в итоге этот «степной Гамлет», как называл Мелехова Георгий Александрович Товстоногов. Понимаете, у моего деда, кроме Шолом-Алейхема, которого он перечитывал каждый год, был большой том «Тихого Дона», который он тоже перечитывал. Так и сложилось, что я узнал про эту книгу. Плюс мы всегда со студентами учимся на больших романах – Достоевский, Булгаков… А когда я на этом курсе просто увидел Гришку Мелехова, то понял, что мы сможем поставить Шолохова.
Помимо всего прочего, интересна мера условности в вашей постановке. С одной стороны, подробно воссоздаётся быт казачьего куреня – исторически и этнографически это как будто очень достоверный спектакль…
Как будто!
С другой стороны, сценография довольно условная, включая оттенки современности: видео природных явлений, манера говорить у актёров, притом что язык Шолохова сохранён. Как вы решали, где провести грань между буквальным и условным?
Мир в спектакле, как и у Шолохова, – это придуманный мир: нет такого хутора, Татарского. Просто у него мама татарка была. Когда его внук посмотрел спектакль, он сказал: «Да и говорят они не по-казацки». А у Шолохова и написано не казацкой речью, у него своя речь. Что касается видео: там много описаний погоды, потом – для переходов от лета сразу к зиме, предположим. Нужно показать, что прошло время, – условность, понимаете? Очень много придуманных ритуалов. Но все думают, что это настоящее, и это хорошо.
Тогда какой можно сделать вывод: что главное остаётся при всей этой условности?
Человек. И жизнь человека в сложные времена. И то, к чему приходит Григорий Мелехов. Обратите внимание: через весь спектакль проходит одна и та же сабля, которую он в конце и бросает. Одна люлька. Но много платков и много шинелей – как мужское и женское. И так далее.
Восемь часов длится спектакль, и вы его играете в один день. Насколько это выносимо для актёров, тем более – начинающих?
Надо у них спросить… Поначалу им было, конечно, легче, сейчас тяжелее – уже и возраст, и семьи, и дети. Но пока ещё есть какое-то настроение. Мы играли его по многим городам и за границей – и всегда в один день. Только в Китае играли в два вечера. Китайцы нас очень хорошо принимали (в 2024 году «Тихий Дон» получил крупнейшую театральную премию Китая One Drama Awards как лучший иностранный спектакль, показанный на гастролях. – Ред.).
Что у вас в работе сейчас?
«Преступление и наказание». Это уже студенты следующего, седьмого выпуска. Как они себя называют, «козлята-семь». Наше «Преступление и наказание» тоже будет где-то на шесть часов. Понимаете, это хорошее обучение. Помимо всего, мне важно, чтобы они научились играть на длинном дыхании и на длинной мысли. Может, кому-то никогда в жизни это и не пригодится, но он будет понимать, как играть длинные роли и что для этого нужно. Поверьте, через какое-то время они будут об этом вспоминать.
Фото Станислава Левшина.
