Юлия Алейникова: «Непростой способ существования»
Начался новый учебный год. Филиал прирос пятью группами студентов и двумя потоками студийцев Школы креативных индустрий. Идут занятия, строятся планы на год и дальше, ожидается много нового. Обо всём этом, а также об истории филиала РГИСИ в Калининграде мы поговорили с его бессменным директором Юлией Алейниковой.
Юлия Алексеевна, как вы оцениваете результаты приёмной кампании этого года?
Мы растём с каждым годом. В этом году отборочные туры и консультации прошло более восьмисот человек на тридцать шесть бюджетных мест, больше двадцати человек на место. Традиционно на актёрско-режиссерский курс всегда более высокий конкурс, но в этом году на такие направления, как сценография, технология художественного оформления спектакля, театроведение, на «входе» было семь абитуриентов на место. Это говорит о том, что филиал и его направления подготовки получают все большую известность. Конечно, сыграла свою роль профориентационная работа, которую, начиная с седьмого класса, мы ведём в общеобразовательных и детских школах искусств региона. Безусловно, очень помог и переезд в новый учебный корпус, где мы можем не на словах, а на реальных проектах, выставках и постановках показать, в чём заключается суть театральных и кинопрофессий. Интересно, что половина новых студентов – это дети из нашего региона, а вся остальная география очень разнообразна: Уфа, Екатеринбург, Владивосток, Челябинск, Абакан, Москва, Нижний Новгород… К нам приезжают практически из всех регионов страны. И что ещё нас очень порадовало в наборе этого года, так это выросший уровень входящей подготовки, по всем направлениям. Особенно это было заметно у абитуриентов на сценографию и технологию: рисунок, живопись, композиция, даже прирезка для макетирования – это был совершенно другой уровень вступительных работ. Значит, эффективны и подготовительные курсы, которые мы запускаем, чтобы ориентировать на наши задачи выпускников художественных школ.
Как прошёл приём в Школу креативных индустрий?
В Школу креативных индустрий в новом учебном году мы зачислили более 150 подростков, всего их с учетом второго года обучения двести двенадцать. В этом году случился особенно высокий конкурс на театральное направление. Это радует, потому что ШКИ – простая и эффективная «проба входа» в широкую сферу креативных индустрий. Когда подросток поступает в ШКИ, он имеет возможность без родительских нарративов и дополнительных материальных затрат для семьи побыть со своим внутренним «я», инвестируя в это время, внимание и интерес, – чтобы погрузиться в творческий процесс, попробовать себя в создании творческих проектов. В первый год обучения – поработать во всех студиях, а на второй год выбрать одну из них и таким образом, возможно, определиться с будущей профессией. За шесть лет функционирования ШКИ мы также наблюдаем, как родители уже к концу первого года обучения с удивлением открывают в своих детях новые творческие грани, знакомясь с проектами, получают уверенность в их способностях и иногда меняют фокус усилий при поступлении ребенка на именно творческий вуз или на творческую специальность.
Что нового нас ждёт в этом учебном году?
В следующем учебном году мы выйдем на стопроцентную загрузку по количеству студентов. Все служебные квартиры заполнены: у нас большой процент преподавателей – выпускники РГИСИ профильных направлений, которые уже состоялись в индустрии и теперь приехали сюда преподавать. Так что в этом году мы продолжаем развивать «генетику» головного вуза на территории Калининградской области… Одна из главных, даже для нас самих, новостей – это, конечно, междисциплинарная творческая мастерская Яны Туминой. Это целое событие, на которое мы решились. Абсолютно экспериментальный проект: мастерская, где будут учиться пять направлений подготовки одновременно, в проектном режиме, и создавать спектакли либо постановки иной формы.
Насколько я знаю, это первый такой проект.
Судя по тому, что мы изучали, да, это в своём роде первый опыт. Бывает, уже сформировавшиеся профессионалы учатся на короткой траектории, в рамках специализированной лаборатории, в формате интенсива. А здесь – двухлетняя переподготовка с выверенным планом дисциплин, что её и отличает. Установочная часть дисциплин будет проводиться в онлайн-формате с консультационным сопровождением самостоятельной работы. Два раза в год слушатели будут приезжать к нам в филиал на очную сессию, где будут собирать финальные проекты. Эта мастерская, я считаю, уникальна, во-первых, по характеру учебного плана, а во-вторых, в силу того, что она будет проходить, пожалуй, в самой передовой у нас по материально технической базе аудитории – в павильоне виртуальной реальности, видео и света. Мы будем иметь дело со специалистами, которые получили профильное высшее образование и соберутся здесь ради совместного эксперимента. Так что доверить им эти сложные технологии – вполне уместно. Есть ещё одна лакуна масштаба всей индустрии, которую в рамках этой программы мы хотим более детально изучить и найти, как её можно заполнить. Дело в том, что сценические технологии сейчас настолько углублены, что они требуют от создателей творческого продукта понимания, как формулировать техническое задание и мониторить ход создания, например, иммерсивной декорации, которая потребует специализированных ИТ навыков, в том числе и программирования, и при этом сохранить уровень художественной ценности конечного продукта. То есть это немного другой подход к работе и режиссёра, и его творческой группы. Появляются такие сотрудники, как технический директор проекта, которому зачастую необходимы совершенно новые компетенции. Упрощая вышесказанное, это – понять, что задумал режиссёр и есть ли технологический ресурс для воплощения его идеи, решить, какую именно команду нанять, чтобы удержать и художественную, и техническую рамки. И мастерская Яны Туминой – это также проба объединить наших технических специалистов, кто умеет пользоваться передовыми технологиями, под задачи режиссёра и его творческой команды. Потому что сами эти специалисты, которые отлично проектируют виртуальную реальность, не обязательно понимают, как режиссёр с художником-постановщиком работают, например, над созданием художественного образа постановки. Этого мостика не было в образовательных программах, и мы сейчас постараемся впервые его создать. Поэтому я могу сказать, что это нелёгкая задача, и мы будем с интересом следить за результатами мастерской. Может быть, эта практика вырастет затем в какую-то новую методологию – скажем, в некий ознакомительный курс для обучения на старших курсах режиссёров драмы, музыкального кукольного и театра.
Вскоре состоится первое в этом году заседание художественного совета филиала. Связано ли оно с планами сделать наш учебный театр репертуарным?
Именно так. Мы получаем заявки от мастерских, рассмотрение которых определит репертуар нашего учебного театра на этот год. Надо понимать, в чём особенность художественного совета в филиале: проект может быть подан из любой мастерской, даже театроведческой или продюсерской – самостоятельный либо в коллаборации с кем-то. Конечно, учебный театр – это главная наша сцена, но и формат более камерных, аудиторных спектаклей мы тоже не исключаем. Идея в том, чтобы создать вокруг учебного театра целую сеть из наших мастерских и павильонов, где будут идти регулярные показы. А сам учебный театр может работать и как кинозал, и как аудиовизуальное или выставочное, иммерсивное пространство.
В какие сроки мы можем всё это запустить?
Их определит худсовет – на нём станет понятно, когда что возможно. Думаю, в октябре можно уже будет зайти на сайт Учебного театра филиала РГИСИ в Калининграде и приобрести билет на первые постановки, события. Кроме собственной программы, конечно, мы планируем гастроли, события с коллегами из репертуара головного вуза. Не обязательно спектакли, это могут быть и кинопоказы. Хотелось бы привезти то, что объяснит региону, что наш творческий вуз – не только театр, но и экранные искусства (кино и телевидение). Мы у себя только начали учить режиссёров кино и телевидения, а в головном вузе эта кафедра уже с большой историей и традициями, ей несколько десятков лет.
Вспомним об истории филиала и о вашей личной истории в качестве его руководителя. Вы кандидат экономических наук, учились и работали в КГТУ. А как получилось, что вы возглавили филиал театрального вуза? И как шло его становление?
Да, это очень личная история. Во-первых, у меня были к этому серьёзные предпосылки. В какой-то момент, году в 2018-19-м, появился внутренний запрос оставить все коммерческие проекты, чтобы связать жизнь с искусством, при этом обязательно продолжая работать в высшем образовании. Без университета, его среды я не могу. Закончив этот этап, я ушла в длительный отпуск и каким-то чудным образом заодно завершила переезд – поближе к драматическому театру. И вдруг раздался звонок. В мой день рождения, в начале двадцатого года я заключила контракт, став директором филиала РГИСИ в Калининграде. И уже в феврале того года с ректором РГИСИ Натальей Владимировной Пахомовой – на ужасном ветру, «фирменном» балтийском – мы вот здесь, на этом самом месте, участвовали в церемонии закладки первого камня театрально-музейной площади, где сейчас стоит наш филиал. Все обменялись мечтами, планами и разошлись. Начался этап создания команды филиала, поиска помещения и погружения в образовательные программы вуза. Осенью того же года мы уже провели первый Фестиваль креативных индустрий и открыли пилотную ШКИ филиала РГИСИ в Калининграде. Было сложно, но мощно питала романтика, потому что всё создавалось фактически «с камня»! В том же двадцатом году была запущена заочная магистратура для комьюнити региона, чтобы посмотреть, кого мы можем обучить на преподавателей высшего образования к двадцать четвёртому году. Важно, что нас тогда поддержало областное министерство по культуре и туризму – дало софинансирование для этой программы. Через год мы отрефлексировали результаты, кое-что перенастроили… Сейчас таких школ более ста в России, практика эта вполне успешная… Двадцать первый и следующие два года – это подготовка к запуску высшего образования, лицензирование, поиск профессорско-преподавательского состава, проектирование учебного корпуса, общежития, служебного жилья и мониторинг строительства. Мне кажется, что всё, что мы задумали, получилось: эргономично и стильно, в том числе общежитие. Это было тоже невероятно интересно, потому что общежитие, «коробочную» четырёхэтажку, мы постарались максимально адаптировать для проживания и отдыха наших необычных, творческих студентов. Зонировали пространство, замеряли – откуда встаёт солнце и где оно заходит, в каких гаммах должны быть комнаты, чтобы им отдохнуть после интенсивного образовательного процесса. Мы продумали и коворкинги, полностью адаптированные под то, чтобы студенты могли заниматься не только внутри жилых ячеек. Сейчас они там смотрят сейчас спектакли и обсуждают постановки. То есть это было осмысление, наблюдение за экстерьером, за территорией, где мы находимся, погружение в неё, сочетание внешнего пространства с внутренним. А двадцать четвёртый – это год активной и завершающей фазы строительства учебного корпуса и запуск высшего образования. Мы набрали пять первых направлений: режиссёр театра, актёр театра и кино, художник-постановщик, технолог сцены и театровед. Жили мы тогда на разных площадках, и спасибо всем нашим партнёрам – это было максимально комфортно! Насколько это вообще возможно с учётом того, что мы же очень беспокойный народ: нас не просто посадил в аудиторию, и мы сидим тихо, у нас всё время что-то происходит, мы постоянно работаем с пространством, в котором находимся… Так вот, было запущено высшее образование, и на следующий год мы набрали новые направления подготовки – режиссёров кино и телевидения, звукорежиссёров, кинооператоров, продюсеров и ещё один актёрско-режиссёрский курс. И начали пусконаладочные работы этого сложнейшего здания – учебного корпуса филиала. Чтобы понимать, в чём его сложность, могу сказать, что оно состоит из более пятидесяти систем сценического и инженерного комплекса, а также каждое помещение – это лаборатории, студии, их спецтехнология, обычная технология, мебель и даже вот деревья на этажах и в кабинетах… Потом мы переезжали. Сначала все ходили здесь, как в космическом корабле. Было очень необычно это наблюдать… Ну, и двадцать шестой год – это год таких значимых событий, как официальное открытие корпуса, первый спектакль-променад «Здравствуйте, это мы!», программа «Большой дебют», важные визиты и самые разные гости. Кстати говоря, это и совершенно другой подход к профориентации: у нас здесь столько детей бывает из города и области. Мы стараемся поддерживать практически все конкурсы, которые инициируют министерство по культуре и туризму и муниципалитеты, – не все подряд, а именно те, где мы своей экспертностью можем поддержать ребят. За эти пять лет у нас в регионе появилось очень много партнёров, это практически все институции в сфере культуры и искусства. Некоторые профильные специалисты оттуда стали нашими сотрудниками, пополнили педагогический состав и даже возглавили мастерские.
Вы сказали «беспокойный народ», имея в виду творческих людей, которые и учатся, и учат в филиале. А чем творческий человек отличается от любого другого? И каково это – руководить организацией, полной таких особенных, беспокойных людей?
Быть творческим человеком – это, конечно, совсем непростой способ существования. Ты обречён на какую-то постоянную рефлексию, беспокойство не в плане критики, а скорее в плане поиска и сомнений. Прежде всего – сомнений в том, что и как ты сам делаешь. Эти глубинные процессы зачастую делают человека перфекционистом, а перфекционисты, вы же знаете, это ранимые люди, которых очень легко зацепить и разрушить. Требовательные, поэтому со стороны может казаться, что они невыносимы. Но на них сложно обижаться. Я, например, вижу, что человек очень настойчив в каких-то требованиях, но при этом понимаю, что он же не совсем для себя лично просит: успех и признание для него не первичный эффект. Изначально он настаивает ради совершенствования образовательного или постановочного процесса и готов многое кинуть в эту топку, не рассчитывая на какие-либо гарантированные личные выгоды, монетизации, бенефиции. Ему просто надо найти ответ на вопрос, на беспокойство внутри, а вопросы эти очень, как правило, человеческие, то есть наши, общие. С этой точки зрения и нужно воспринимать творческих людей, потому что сразу же отпадает первая ступень сопротивления, непринятия в общении, и ты переходишь к конструктивной беседе и совместному поиску решения. А поскольку я сама в чём-то такой же человек, мне комфортно в этой среде, и этой первой ступени сопротивления у нас во взаимодействии нет. В принципе, когда ты работаешь с коллективом и делаешь любой проект, можно прочитать сколько угодно книжек по менеджменту и коммуникациям, но нигде не будет написано, как это нужно сделать, только какие-то общие шаги, подходы… Здесь основное – это именно взаимодействие с людьми, а с людьми взаимодействуешь не только административно. По большей части это немножко другое, это содержательное любопытство вне иерархии: я хочу узнать тебя, хочу тебе объяснить и предложить, а ты мне тоже расскажи, и давай попробуем создать что-то вместе. И второе. Также надо понимать, что человек, который создаёт свою мыслеформу, творит, – если чувствует в диалоге что-то агрессивное, он наиболее оголён. Он чувствует себя перманентно, как та домохозяйка, которая рискнула, изменила рецепт борща, приготовила – и вдруг кто-то за семейным столом этот борщ раскритиковал. Извините за такое примитивное сравнение, но борщ – это хотя бы что-то понятное, чего не скажешь о произведении искусства. Ты тестируешь своё послание, которое создал, потому что по-другому нельзя, ты так устроен, обречён на постоянный поиск и создание, а оно, послание, может дойти до зрителя, читателя «криво» или вообще не дойти. Мы, как зрители, знаем, что пишет о нём критик, а что думал сам автор, редко кому известно. Поэтому с авторами надо разговаривать, обмениваться мнениями и находить совпадения во взглядах. Когда ты в этой рамке с ними работаешь, творческие люди представляются простыми и интересными, и очень легко получать удовлетворение от работы с ними. Это всё время прогресс, ты постоянно что-то преодолеваешь и делаешь что-то новое. И последнее: мы всё-таки высшее образовательное учреждение, здесь градус происходящего выше, чем в театре или на киноплощадке, потому что мы работаем с последующим поколением. Соответственно, идёт мощнейшая внутренняя сверка, что мы здесь и для кого делаем, и это работает как эффективный инструмент соединения администраторов и преподавателей: у нас общая ответственность и вера в то, что мы можем передать, как генетический код, дальше – условно говоря, своему ребёнку, внуку, правнуку.
Сейчас идёт набор на подготовительные курсы для абитуриентов, в том числе – на драматургию и сценарное дело. Значит в перспективе мы будем выпускать драматургов?
Да, мы через год открываем драматургию, которую будем набирать раз в четыре года. В 2030-м – опять театроведы, а затем снова драматурги. В развитии направлений подготовки филиал следует за головным вузом и потребностью региона, но расширять дальше спектр направлений пока не будем торопиться. Потому что нам надо пройти, закончить хотя бы одну итерацию – сделать первый выпуск и понять про себя что-то больше.
Кто будет нашим первым выпуском?
У нас актёры учатся на специалитете, но поскольку они занимаются с утра до позднего вечера, то заканчивают программу за четыре года. Плюс четыре года, как бакалавры, учатся технологи и театроведы. Соответственно в следующем году у нас будет первый выпуск этих трёх курсов. С первого набора останутся режиссёры и сценографы, но фактически они разъедутся по стране для создания своих выпускных постановок. И в 2031 году мы впервые выпустим все направления подготовки, включая экранные искусства.
Что ещё произойдёт в филиале к 2031 году?
Сейчас мы хотим доосмыслить всю материально-техническую базу для интеграции её возможностей в образовательный процесс. Пройти все пять курсов и только после подведения итогов смотреть дальше: будет магистратура или ещё рано; что с запросом региона на кадры, к которому мы, конечно, прислушиваемся. Филиал, как его альма-матер, РГИСИ на Моховой, готовит «под ключ» весь первый состав сценических и экранных направлений. В режиссуре кино и телевидения даём диплом с двумя профилизациями: игровое кино и ТВ. Чуть позже, когда запустится слесарный и столярно-бутафорский цеха, мы будем думать о том, как студентам-технологам, которые проходят там обучение и знакомятся с этим парком, давать параллельно квалификационный разряд. Вряд ли мы будем набирать отдельным направлением художников по гриму, но, возможно, для тех сценографов или технологов, кто заинтересован в гриме, это будет идти параллельно с основной программой, как повышение квалификации. Так что нам ещё необходимо время на доосознание собственной базы: как мы можем усилить и чем дооснастить нашего выпускника с учётом запросов индустрии. Этот опыт мы тоже накапливаем, анализируем и обсуждаем.
И ещё немного про будущее: Юлия Алексеевна, есть ли у вас какие-то мечты, связанные с филиалом?
На самом деле я очень жду наши первые выпуски. Это как взросление ребенка в семье: мечтаешь, непосредственно участвуешь в воспитании, взращивании, хотя и понимаешь, что он, в итоге, выберет сам свой путь… Вот и мне очень любопытно, мечтательно, волнительно, какими они будут, наши выпускники. Как сложится их жизненный путь, карьера, о чём они будут рассказывать в своих постановках, на чём будут расставлять акценты и в какой форме всё это доносить до зрителя. Какими они вообще станут и что выберут – вот этого я очень жду.
